Галицкая дорога(Устье р.Юшут-д.Озерки-д.Б.Шигаково-д.Памаштур)

26 апреля 2008 года. Семейство Бруньих отправилось в устье реки Юшут, чтобы проехать от устья до д.Памаштур по Царевококшайскому тракту, который проходил по Галицкой дороге. Во времена Пугачева этот участок дороги современники называли Галицкой дорогой. Архимандрит Платон Любарский писал 24 августа 1774 г , что Пугачев побежал (из Казани) с весьма малым числом себе верных, по той же Галицкой к Кокшайску дороге .
В ожидании путешествия


Мы начали путешествие от устья Юшута с правого берега , так как предыдущую часть Галицкой дороги мы прошли от Кленовой горы до слияния Юшута и Илети. Преодоление водной преграды нами не предполагалось. В этот раз через реку Илеть мы проехали по автомобильному мосту, далее пос.Красногорский, и лесная дорога через Лушмарское лесничество

привела к хорошей стоянке на левом берегу Илети чуть ниже устья Юшута

Фото 1. Стоянка на правом берегу р.Илеть
На стоянке были отдыхающие, они пригласили нас к костру, мы с удовольствием присоединились и сфотографировали группу

Фото 2. Гостеприимные хозяева
Трек нашего маршрута от стоянки до д.Памаштур c привязкой к нему фотографий изображен на карте Google

От стоянки до устья около 300 метров. Вода в Юшуте заметно спала

Фото 3. Место предполагаемого брода
Для сравнения уровнь воды 22 апреля

Фото 4 Поиск брода

Фото 5. Первая попытка неудачная

Фото 6. Попробуем в другом месте

Фото 7. Оставим поиски на следующий раз?

От устья дорога поднимается вверх

В лесу появились подснежники



От устья до деревни Озерки примерно два км.
Краткая справка из "История сел и деревень Республики Марий Эл. 2004 г."
Деревня ОЗЕРКИ (ПИМЪЯЛ, ПУМЪЯЛ, МУШМАРИЙ)
На месте нынешней деревни Озерки, как указывают различные исторические источники, человек поселился в незапамятные времена. Тысячу лет тому назад здесь был небольшой илем из нескольких изимец (землянок), вырытых на пригорке. Поселение называлось Пимъял или Пумъял. Возвышенную часть улицы и сейчас называют Пумъял. Предки озерцев, как и предки жителей соседних деревень, когда-то входили в род Мушмарий, разрастаясь, он разъединился, образовав несколько семей, позднее ветвей.
Деревня возникла примерно на полпути между городами Казань и Царевококшайск. До губернского города Казани была 71 верста, до уездного города Царевококшайска — 66.
Радио появилось в Озерках в 1944 году, телефон — в 1935 году, первый телевизор — в 1965 году.
Озеро на окраине деревни

Фото 8. Озеро
Дорога через деревню

Фото 9. Деревня Озерки
За околицей грунтовая дорога идет по направлению к д.Шигаково

Перед д.Шигаково слева от дороги в поле находится холм с плоской вершиной

Фото 10. Необычный холм
Перед въездом в деревню Шигаково

Фото 11. В конце дороги деревня
Деревня БОЛЬШОЕ ШИГАКОВО (КУГУ ШИГАК, МУШМАРИЙ, СИАКСОЛА, ЛУШМАР) ("История сел и деревень Республики Марий Эл. 2004 г.")
Находится в 5 км к юго-востоку от центра сельской администрации — поселка Шелангер.
Первое упоминание о деревне Большое Шигаково мы встречаем в "Экономических примечаниях Царевококшайского уезда 1796 года". Она входила в Лушмарскую волость, состоявшую из 22 селений. В "Известиях общества археологии, истории и этнографии" упоминались населенные пункты, существовавшие в конце XVIII века: "Деревня Третья Мушмара, Шигак тож, при болоте, живут крещеные черемисы, 270 ревизских душ".
Деревни Шигаково, Шелангер, Керебеляк, Ошутьялы, Озерки, Кожласола ранее были объединены общим названием Мушмарий.
Считалось, что жители этих мест возделывали кудель. От слова "муш" — кудель, якобы, и возникло название этой местности. Это представление в Звениговском районе существовало многие десятилетия. Совершенно неожиданно в этом контексте в 1991 году прозвучало другое мнение — ученые назвали вышеупомянутое утверждение тополегендой. По их предположению топоним Мушмарий не имеет никакой связи со словом "муш" (кудель). Он возник из сложения двух слов: "Муш" — "Мус" — название реки и "мэрий", "мариец", то есть мушинские мари. Слово "муш" не марийское, этот гидроним можно сравнить с гидронимом на территории Литвы и Латвии — это река Муша (на территории Латвии — Муса).
При въезде в деревню стоят разрушенные дома

Фото 12. Разрушенный дом
Дорога через деревню оказалось плохой, так как была перепахана (Фото 13)

На фотографии виден объезд, но он единственный. В конце деревни начинается условно-асфальтовая дорога

Фото 14. Дорога за околицей Шигаково по направлению к Йошкар-Оле
Деревня Яктерлюбал.

Фото 15. Поленница, изба и тарелка
После деревни подъем в гору, с которой вдали видна Кленовая гора

Фото 16. Голубая дальКленовой горы
Деревня ПАМАШТУР ( "История сел и деревень Республики Марий Эл. 2004 г.")
Находится в 6 км к востоку от центра сельской администрации — поселка Шелангер.
Марийская казенная деревня Памаштур расположена при оврагах и ключах по правую сторону почтового тракта из Царевококшайска в Казань. До губернского города Казани было 78 верст, до уездного города Царевококшайска — 59. Почтовое и телеграфное отделения находились на расстоянии 59 верст, волостное правление — 78, квартира врача — 3, квартира ветврача — 38, участок земского начальника — 59.
Деревня возникла неподалеку от родника, впадающего в реку Юшут, поэтому ее по-марийски назвали Памаштур. "Памаш" — родник, "тур" — край, окраина.
Современный вид деревни

Фото 17. Дорога через Памаштур
Отсюда недалеко до шоссе Шелангер-Морки
Выезд на шоссе со стороны д.Памаштур (Фото 18)

Продолжение Галицкой дороги(Царевококшайского тракта) в сторону Суслонгера (Фото 19)

Галицкая дорога - Деревня Озерки -устье р.Юшут

Деревня Озерки - первое марийское селение на пути бегства Емельяна Пугачева из Казани в 1774 г., которое упоминается в преданиях. В "История сел и деревень Республики Марий Эл. 2004 г." написано, что Пугачев прошел через Озерки, Кожласолу и Кужмару, потом прошел к Волге, переправился у села Кокшайск.
Деревня Озерки - последний пункт на Галицкой дороге, после которого Пугачев свернул в направлении к Кокшайску. Платон Любарский писал 24 августа 1774 г , что Пугачев побежал с весьма малым числом себе верных, по той же Галицкой к Кокшайску дороге .
18 апереля мы посетили Озерки. Добирались из Казани через Красногорск, далее по топографической карте.
Указателя, что это деревня Озерки, пока не существует. Особой приметой может служить культовое сооружение на центральной улице деревни

Главная улица за околицей переходит в широкую дорогу

Местами дорога покрыта щебенкой

Такой характер дороги сохраняется до спуска к устью Юшута. За околицей и далее по дороге стоят указатели на устье р.Юшут

Так и хочется добавить на указатель - Галицкая дорога, она же Царевококшайский тракт, направление - на Казань!!! А не только на устье р.Юшут, через которое проходит древняя дорога.
По дороге к устью с правой стороны встречается провал

Второе фото по направлению движения к реке
На топографических картах не обозначены ни озеро, ни провал. Возможно это карьер, где добывалась шебенка, которой покрыта дорога. Вдоль дороги встречаются камни , похоже из карьера

Еще фото выхода породы на провале

Перед спуском к устью р.Юшут хорошая дорога кончается. Фото спуска дороги к реке. Вид снизу.

Участок дороги после спуска

Далее дорога идет вдоль р.Юшут до стрелки. На фото - вид дороги от стрелки.

Долгожданное устье реки Юшут. Вид с правого берега

То же самое - с левого берега, но на две недели раньше

Река Илеть после впадения р.Юшут. Брод, изображенный на картах в этом месте, в половодье весьма проблематичен

Левый берег реки Илеть ниже стрелки в предполагаемом месте моста в устье, который по воспоминаньям старожилов был до 1940 года

Правый берег реки Илеть ниже слияния

Осюда в гору идет тропа, похоже, что здесь пролегала линия электропередач, изображенная на карте Генштаба 1966 г.

Река Юшут перед последним поворотом

Последний поворт р.Юшут перед впадением в р.Илеть

Рядом родник

Все, что можно сфотографировано, можно в обратный путь.
Деревня Озерки.Флора, фауна и дома см.Фотоальбом

Деревня Озерки

Выезд из деревни по главной улице. Прямо - продолжение Галицкой дороги в направлении Бол.Шигаково, далее Суслонгер, направо - в Красногорск

Статья С.П.Саначина "К вопросу реконструкции

Статья С.П.Саначина "К вопросу реконструкции фортификации Казани 155-х годов. В сб.Казань в средние века и раннее новое время. Казань, 2006 г. с.66-74
Начало статьи
Взятие Казани. Что видел князь А.Курбский своими глазами
Продолжение
Так где же была великая башня «Курбского» в ханской Казани?
Окончание
Наименования крепостных ворот ханской Казани

Наименование крепостных ворот ханской Казани

Окончание статьи С.П.Саначина "К вопросу реконструкции фортификации Казани 155-х годов. В сб.Казань в средние века и раннее новое время. Казань,2006 г. с.66-74
Начало
Продолжение статьи
В заключении некоторые размышления по поводу именования крепостных ворот ханской Казани. Преобладает точка зрения, что такие ворота как Тюменские, Крымские, Ногайские, Елбугины названы по направлениям, в сторону которых они обращены. Такое заключение представляется поспешным. Так, Елбугины ворота вовсе не обращены в сторону Елабуги, да и Казанка проистекает не со стороны этого населенного пункта. Больше оснований производить это название от особенностей только что рассмотренной местности.
Например, слово Елбугины может быть русифицированной формой татарских слов елга (река) и буа (запруда). В пользу этого говорят постоянно, вплоть до революции, находившиеся против этого места плотины водяной мельницы, существовавшей тут, не исключено, еще в дорусское время. Другие варианты: «Круглогодичные» (Ел буе), «Только что / в этом году» построенные (Әле / ел бүген), «Передовые» (Ал буе), «Перед запрудой» (Ал буа). Кроме того, в старину мифоперсоним Ельбиген обозначал коварного царя «Кощея Бессмертного».
Но название Елбугины появилось, вероятно, незадолго до падения Казани. В сочинении Х.Шерифи «Зафер наме-и Вилайет-и Казан», описывающем события, происходившие в Казани в 1550 году, эти ворота именуются Ханскими, как наиближайшие к Цареву двору. Перенос в русских летописях названия Ханские (они же - Царские) на ворота с противоположной - Арской стороны крепости может означать более позднее появление последних.
И еще одно наблюдение. Названия некоторые из ворот ханской Казани, известные нам из русских летописей, буквально совпадают с именами исторических личностей. Это были полководцы и, вероятно, главные капуджи (начальники над воротами), отвечавшие за оборону конкретных ворот:
- Муралеевы ворота носят имя своего защитника (возможно - и содержателя) «карача Казаньского большого Ширин-Муралей-князя» (в русских летописях), он же «Нургали-мирза» (по Х.Шерифи);
- Аталыковы ворота и при взятии Казани в 1552 году сохранили название своего защитника «Барболсуна Аталыка» (по Х.Шарифи). Этот «Барболсун-улан» русских летописей был в числе 46 плененных крымцев казнен в 1551 году в Москве;
- Тюменьские ворота, надо полагать, есть те, которые защищал «городской бек, правитель Булгарского вилайета… Байбарс-бик» (по Х.Шарифи). Такой вывод подсказывают русские летописи, в которых «Бибарс-Растов» именуется «Тюменским князем». Он тоже был убит еще до казанской кампании 1552 года царем Шигалеем;
- Крымские ворота защищал, вероятно, летописный «Карамыш Улин Кудайгул Уланов сын». Термин улан (княжеский сын, находящийся в родстве с правящей династией) – крымского происхождения. По другому варианту эти ворота могли так называться, если они стояли на рву (кырым – ров по джагатайски);
- Кебековы (в других вариантах – Кабатцкие) ворота защищал, очевидно, персонаж летописей «Кебекъ Князь Томеньский». Название ворот Кебековы могло, происходить и от располагавшегося при них кабака или от исторического Поганого (Кабахәт – по-татарски) озерка. Къэбак, кроме того, означал - стрельбу в цель на празднике, для которой воздвигался кабак - высокая мачта с множеством навешенных на ней вещей. У некоторых народов Северного Кавказа кабак означает – вид поселения.
Вышеописанная особенность позволяет предполагать, что и «нижайшие», Елбугины ворота могли какое-то время аналогичным образом называться по имени своего защитника «Козыджак-улана» (по Х.Шарифи), тоже казненного в Москве вместе с «Барболсун-уланом» – Кощаковыми. Но, это уже – из области фантазии…



Саначин С.П.
23.05.2005 г.

Так где же была великая башня «Курбского» в ханской Казани?

Продолжение статьи С.П.Саначина "К вопросу реконструкции фортификации Казани 155-х годов. В сб.Казань в средние века и раннее новое время. Казань,2006 г. с.66-74
Начало статьи

Чтобы развеять его обратимся за помощью к самому Андрею Михаиловичу, к его воспоминаниям взятия Казани. И вот, что он повествует.
1) Где стояла Правая рука? Курбский пишет: «и прострошась войско полка нашего ажъ до Казани реки, яже выше града, а другий конецъ до мосту, яже по Галицкой дороге, и до тоя же реки, яже ниже града»[1]. Следовательно: полк Курбского-Щенятева стоял не просто вдоль Казанки, которая была почти такая же узкая, как речка Булак, а от и до нее. Это означает наличие либо изгибов русла Казанки, либо ее стариц или притоков, между которыми растянулась Правая рука. Эти природные особенности местности с течением времени изменялись незначительно. Самые ранние чертежи Казани XVIII века ясно их показывают (илл.1)
Илл.1 Фрагмент плана Казани 1739 г.


Сверху по течению («выше града») - это крутой изгиб русла Казанки при устье ее речки-притока Каменки (по линии: здание Издательства - Настоятельский корпус Богородицкого монастыря). Снизу («ниже града») - речка Камарова, впадавшая в Казанку напротив устья Булака (примерно середина прямой линии между Ленинским и Кировским мостами). Через речку Камарову, недалеко от ее устья видим и мост на Галецкой дороги. Проведенный анализ показывает, что протяженность стана Правой руки составляла, следовательно, около 1,4 км.
2) Откуда Курбский штурмовал крепость? «бо азъ тогда посланъ быхъ къ нижайшимъ вратомъ, съ верьху Казани реки, приступати»[2]. Карамзин и другие исследователи, считавшие, что Курбский штурмовал Збойливые ворота, пропускают этот факт: Збойливые ворота были далеки от Казанки и осаждались другим полком - Эртоулом. Здесь же, «сверху реки» могли быть только соседние с ними (по перечислению в русских летописях) Елбугины ворота. Значит, «нижайшие врата» по Курбскому – это летописные Елбугины ворота. Заметим попутно, что если бы и Муралеевы ворота были обращены в сторону Казанки, то штурмовать их пришлось бы тоже Правой руке. Но это была задача Сторожевого полка, стоявшего в низовьях Булака. А это показывает, что Муралеевы ворота были обращены не в сторону Казанки, а в сторону Булака.
3) «потекохомъ ко градскимъ стенамъ и къ той великой башне, яже предъ враты стояла на горе»[3]. Ясно, что эта башня стояла пред вратами, порученными штурмовать Курбскому – то есть «нижайшими» или Елбугиными. Что здесь интересно: ворота называются «нижайшими», а башня – стоящей «на горе», хотя находились они близко друг к другу. Почему же Курбский, знающий значение предлога «за» (напр.: «препроводишася все войско великое за оную стену»), в этом случае пишет - «пред»? Ведь с его, внешней по отношению крепости стороны, это означает то, что перед ним на горе была башня, а за ней, не просто ворота, а «нижайшие». Вот это обстоятельство, надо полагать, и сбивало с толку исследователей - видевших башню за, а не пред вратами (относительно дислокации Курбского) - поскольку в глубину крепости естественно видеть повышение, а не понижение рельефа.
Объяснение именно такой, описанной Курбским фортификационной конфигурации опять-таки подсказывают ранние из известных чертежей казанской крепости и аксиома, согласно которой топография городов преемственна в развитии и, не имея на то глобальных причин, эволюционирует медленно. Русская Казань в начальном своем этапе тоже в целом должна была унаследовать и строение рельефа, и схему фортификации крепости от предыдущей эпохи.
На всех ранних чертежах казанской крепости между впоследствии названными Северной и Консисторской башнями изображается стена с двумя проемами (воротами). «Чертёж Казанской» первой половины 1690-х годов показывает явно крепостное назначение этой верхне-восточной стены (илл.2).
Илл.2 Фрагмент "чертежа Казанского" 1 половины 1690-х гг

Прохождение здесь каменной стены не только в ханское, но даже в домонгольское время фиксируют и археологи. А вот восточнее Северной башни, при исследованиях на месте Воскресенской и Юго-Восточной башни крепостных сооружений дорусского времени археологическими наблюдениями (согласно опубликованным результатам) не обнаружено[4]. Естественен вывод: во время взятия Казани нижне-восточной крепостной стены не было, существовала только верхне-восточная стена.
В таком случае описание Курбского становится понятным: Северная башня
возвышается на повороте крепостных стен и «пред» - относительно
дислокации Правой руки - расположенными тут же, за поворотом воротами в
верхнее-восточной стене.
Тогда:
- Северная несохранившаяся башня - есть «великая башня» по Курбскому (или стоит на ее месте);
- Ворота рядом с ней, за поворотом (а не при Воскресенской башне русской нижнее-восточной крепостной стены) - есть Елбугины ворота;
- Становится понятно, почему Писцовые книги г. Казани 1565-1568 годов не называют Воскресенские ворота еще и Елбугиными. В других же случаях при описании крепости они это делают, приводя и старые, и новые - русские названия одних и тех же ворот («Збойливые ворота, что ныне Дмитреевские ворота» и «Тюменские ворота, что ныне Сергиевские ворота»). А вот Воскресенские и Никольские ворота они не называют, как стало принятым, Елбугиными и Муралеевыми[5] и, тем самым, опровергают это, всеобщее, пожалуй, заблуждение.
4) «бо они (защищающиеся – С.С.) явственно уже стояша на башне оной великой и на стенахъ града,…но крепце съ нами, и обличне вручь бьющесь»[6]. Бой врукопашную в начальной стадии штурма подтверждает то, что эта «великая башня» была на передней линии обороны – то есть в стенах крепости, а не где-то в глубине ее.
5) «а овые, секущесь и колющесь съ бусурманы, въ окна оныя великия башни влезше, а изъ башни сметавшись во врата великие градные»[7]. То есть сначала захватили башню, охранявшую ворота, затем спрыгнули вниз, чтобы первым делом открыть изнутри ворота.
6) «бусурманы же абие тылъ подаша, стены градныя оставивъ, побегоша на великую гору, ко двору цареву»[8]. Важный момент, показывающий, что крепостные стены, «великая башня» и «нижайшие врата» были где-то посередине горы, а не на ее вершине, на которой находился двор Царев, и где впоследствии была построена башня Сююмбике. Такую ситуацию буквально подтверждает «План стен Казанской крепости», снятый в 1746 году инженер-прапорщиком Николаем Зверевым. Составитель плана ясно показывает промежуточную на крепостной горе террасу, где проходила крепостная стена, и стояла башня перед воротами (илл.3,4).
Илл.3 Фрагмент плана стен Казанской крепости 1746 г

Илл.4 Сечение местности от р.Казанка до Благовещенского собора

7) «Татаровяжъ запрошась съ нашу страну на цареве дворе, а дольную часть места покинули»[9]. Это подтверждает, что описанные ворота, башня и стены были в нижней («дольной») по сравнению с Царевым двором части крепости.
8) «и поидоша (защищиющиеся – С.С.) отъ царева двора на дольную сторону места къ нижайшимъ вратамъ, идеже азъ сопротивъ ихъ у царева двора стояхъ… Наше же войско великое (т.е. – Воротыньского – С.С.) съ горы оныя егда потиснуша ихъ зело, паче же задний конецъ Татарскаго полку»[10]. Снова вырисовывается верхняя часть северного склона кремлевской горы: от «царева двора» до «нижайших ворот».
9) Развязка приближается. Курбский с остатками своего войска и с подошедшими ему в помощь еще двумя полками закрепился с внешней стороны «нижайших врат», не выпуская теснимого сверху (со стороны современной Спасской башни) войсками Воротыньского противника из крепости. «Имъ же такъ тиснушась неволею, великаго ради належания съ горы, иже съ вежею высокою равно, яже надо враты бяше, полно трупия ихъ лежаше; среднимъ же и заднимъ людемъ, ажъ по людемъ своимъ идуще на градъ и на вежу»[11]. Это - последнее подтверждение положения северных крепостных стен именно на середине склона горы. Понятно, что тела погибших защитников Казани заполнили доверху узкое пространство между склоном верхней части горы (где размещается резиденция Президента РТ) и крепостными стенами: то самое, застроенное в советское время министерскими гаражами, а ныне раскрытое.
То, что Курбский под «башней» и «вежей» понимает одно и то же подтверждается его текстом: «подъ вежу великую…подкопано…и пороховъ подставлено, аки двадесять бочекъ великихъ: башню и вырвало»[12].
10) И последний эпизод в крепости. «Егда же возведоша царя своего на вежу…»[13]. Здесь Курбский говорит о все той же башне. «…и отдаша намъ царя своего»[14]. То есть и Курбский и летописцы исторический момент сдачи царя Едигера показывают на «нижайших» - Елбугиных, а не Збойливых, как пишут многие историки, начиная с А.Лызлова, - воротах. «И не поидоша на насъ во врата, но абие поидоша съ стены просто чрезъ Казань реку, и хотяша пробитися, прямо противъ моего стану»[15]. В этот момент Правая рука ударила по ним из всех своих пушек. Тогда «онижъ воздвигошася оттуду и поидоша налево внизъ, подле Казань реку, берегомъ, аки три перестрела лучныхъ, и по конецъ шанецъ наших»[16]. В этой, казалось бы, запутанной фразе – поскольку слово «налево» ни о чем не говорит - расшифровывается маршрут ухода оставшихся в живых защитников Казани к месту последнего сражения. Ранее мы выяснили, что стан Правой руки растянулся на почти полтора километра вдоль реки Казанки против крепости (ныне – Кремля). При этом. «концы шанецъ» полка Курбского достигали притоков Казанки - речек Комаровой и Каменки. К какому же концу устремились покидающие город казанцы? К тому, который был на расстоянии в «три перестрела лучныхъ» от стен крепости. Тогда конец полка, располагавшийся у изгиба Казанки при устье Каменки, - исключается, как близко отстоящий от города. Расстоянию в три лучных перестрела соответствует другой - западный край стана Правой руки, у моста Галецкой дороги через речку Комарову. Курбский написал «налево», потому что обозревал происходящее, находясь не в стане Правой руки, а блокируя «нижайшие врата», - то есть со стороны крепости. Потому-то он и не успел сразу прийти на помощь своему брату ………, принявшему бой с переправившимися на правый берег Казанки казанцами. Таким образом, последний бой 4 октября 1553 года[17] происходил, скорее всего, между руслами Казанки и Комаровой[18]. То есть - около Нижнее-Заречной дамбы у поселка Гривки, в пределах сегодняшней акватории Казанки.
[1] А.М. К у р б с к и й. История Иоанна Грознаго. Цит. по «Сказания князя Курбскаго». Изд. 2-е Н.Устрялова.- СПб.- 1842.- С.20.
[2] Там же. С.29.
[3] Там же. С.30.
[4] Правильно – Восточной. (А. С. С и т д и к о в. Археологическое изучение ханской Казани (материалы исследований Казанского Кремля 1994-2003гг.) // Татарская археология.- 2005.- №1-2.- С.41; Ф. Ш. Х у з и н. О некоторых итогах исследований археологической экспедиции «Казанский Кремль» в 2000 году // Археологические открытия в Татарстане: 2000 год.- К.- 2001.- С.5).
[5] Ссылка при этом Хузина и Ситдикова на Писцовые книги – ошибочна (Ф. Ш. Х у з и н, А. С. С и т д и к о в. Древняя Казань.- К.- 2005.- С.98).
[6] Там же. С.30.
[7] Там же. С.30.
[8] Там же. С.30.
[9] Там же. С.31.
[10] Там же. С.33.
[11] Там же. С.34.
[12] Там же. С.28.
[13] Там же. С.34.
[14] Там же. С.34.
[15] Там же. С.34.
[16] Там же. С.34.
[17] Год тогда начинался 1 сентября.
[18] Бывшая речка Комарова не что иное, как современная дренажная канава между парком «Шурале» и Гривкой.

к вопросу реконструкции фортификации Казани начала 1550-х годов. Введение

Статья С.П.Саначина "К вопросу реконструкции фортификации Казани 155-х годов. В сб.Казань в средние века и раннее новое время. Казань,2006 г. с.66-74

Одна из крупнейших общественных фигур XVI столетия князь А.М.Курбский из-за неотступной настойчивости многих его современников написал повесть «История князя Великаго Московскаго о делехъ, яже слышахомъ у достоверныхъ мужей и яже видехомъ очима нашима». Внутри повести имеется развернутое и уникальное для отечественной истории «краткое писание о Казанскаго великаго града бусурманскаго взятию». Историки нашего края традиционно опираются на воспоминания Курбского при реставрации и топографии Казани, и происходивших в ней трагических событий конца 1552 - начала 1553 годов, поскольку автор, как сополководец Правой руки русской армии описываемое им «видехомъ очима нашима», - т.е. видел собственными глазами.
Более всего видел собственными глазами Курбский, конечно, фас городской крепости, против которого за рекой Казанкой стоял их с князем Щенятевым полк во время осады Казани. И здесь важное место, как в ансамбле крепости, так и в событиях, описываемых автором, занимала «великая», по его словам, «башня, яже пред враты стояла на горе».
Буквально во всей научной и краеведческой литературе эта «великая башня» Курбского отождествляется либо с башней Сююмбике, которая, как известно, возвышается ныне в верхней части Казанского кремля, либо с ее предшественницей, стоявшей на том же месте.
Основоположником этой идеи просматривается протоиерей Заринский. В 1877 году он пишет: «Потекохом, разсказывает он (Курбский – С.С.), к градским стенам и к той великой башне, яже пред враты стояла на горе»[1]. Все это доказывает существование в Татарской Казани высокаго минарета или башни в том месте, где ныне стоит Сумбекина башня». Бесспорно, что это[2] никак не доказывает местоположение башни именно в том месте, которое указал Заринский.
Вопреки своему предположению, что «особенная башня…яже пред враты стояла на горе», о которой говорит Курбский, могла входить в число пяти крепостных башен: Муралеевой, Элбугиной, Збойловой, Тюменской и, видимо, Арской», - Заринского, тем не менее, твердо поддержал Воронцов: «башня эта, упоминаемая у Курбского…именно Сумбекина башня»[3].
Эту же «большую и сильно вооруженную башню, соединенную оградой с крепостной стеною и предназначенную для защиты этих ворот» помещает опять-таки «на вершине кремлевской возвышенности» капитан Трофимов[4].
Дважды в своем труде эту же башню называет Суюнбекиной и полковник Богдановский. При этом он уточняет, что башня стояла внутри города, а ближайшими к ней воротами были Муралеевы[5].
Дореволюционных исследователей поддержали их советские коллеги. Калинин «башню Курбского» хотя и не отождествлял с башней Сююмбике, но размещал ее тоже в верхней части крепости. Ею он считал деревянную башню ханского двора, расположенного, естественно, выше крепостной линии[6].
Защищая версию дорусского происхождения башни Сююмбике, Фахрутдинов тоже апеллирует к Курбскому: «Вопрос о времени строительства башни Сююмбеки, несомненно, найдет свое решение в будущем. Нам же хочется привести отрывок уже известного нам князя Курбского, указавшего высокую башню перед воротами ханского дворца в последний период штурма казанской крепости: «…потекохом ко градским стенам и той великой башне (подчеркнуто нами – Р.Ф.), аже пред враты стояла на горе…»[7].
Совсем запутывает ситуацию Мухамадиев: «О том, что башня Сююмбеки находилась на своем месте еще в XVI веке, подтверждают письменные свидетельства участников штурма Казани. Они называют ее «высокой вежой», «великой вежой», «великой башней»[8]. И не только называют, но и указывают место где она была расположена: на холме, под которым был родник, откуда брали воду казанцы… Следует остановиться еще на одном из свидетельств, которое имеется в его (Курбского – С.С.) сочинении. Когда русские войска взорвали тайник, где казанцы брали воду, то штурмующие вскарабкались на второй ярус башни и через окна выпрыгивали во внутрь крепости…». По Мухамадееву получается, что башня Сююмбике должна бы находиться не внутри и не на вершине Кремля, а в периметре крепостной ограды, которую штурмовали русские! «Значение данных деталей в том, что речь здесь идет не о какой-то неизвестной башне (есть и такое мнение), а о башне Сююмбеки, у основания которой протекал родник»[9].
Тогда же Халиков высказался, что «башня Курбского» - есть «дозорно-сторожевая башня Казани XII-XVI веков… с юго-западной и западной сторон башни Сююмбике», которая «сохранялась и в период осады Казани 1552 года. Участник этой осады князь Курбский сообщает о «зело великой башне, которая пред враты стояла на горе»[10].
Наконец, описываемую точку зрения закрепили и в академическом издании «Истории Казани» Халиков и Алишев: «Остатки «великой башни, - замечает Курбский, - еже пред враты стояла на горе», археологически зафиксированы в раскопках 1977г., они уходят под современную башню Сююмбике, традиционно поставленную как дозорная, на том же месте, но уже в середине XVII века»[11].
Позднее, впрочем, Алишев подчеркнуто отделяется от этой точки зрения, настолько, что неосторожно подает в виде цитаты несуществующую у Курбского фразу - «великая башня городских стен»[12]. Он видит, что к башне Сююмбике могли примыкать какие угодно стены, но только не внешние, не крепостные. При этом, Алишев принципиально отдаляет Елбугины ворота крепости и «великую башню, яже пред враты…» друг от друга. Он без мотиваций разделяет почему-то полк правой руки Курбского на две части: «одна часть его штурмовала Елбугины ворота, другая часть лезла прямо на стены внутреннего города (кремля) «к той великой башне, яше (которая) пред враты стояла на горе»[13]. То есть по Алишеву получается наличие в рассматриваемой части двух укреплений: внутреннего кремля с «башней Курбского» в его периметре и внешнего укрепления с Елбугиными воротами. Но это никак не следует из описания Курбского.
Салихову смущает, что слишком уж далека башня Сююмбике от крепостных стен. Она мягко подправляет Курбского, перенося описываемый тем эпизод от стен крепости к «дворцовому ограждению»: «Прочесть историю по камням башни (Сююмбике - С.С.), увидеть истоки этого шедевра... – наша задача. Самое раннее упоминание о великой башне в письменных источниках имеется у Андрея Курбского (участника взятия Казани в 1552 г.), который сообщает, «потекохом ко градским стенам и к той великой башне, яже пред враты стояла на горе», где они для вступления в пределы дворцового ограждения поднялись на второй ярус великой башни и бились там»[14]. По Салиховой получается, что Курбский в своем писании пропускает главное - штурм самой крепости и повествует лишь о взятии дворца.
Отождествляет башни «Курбского» и Сююмбике и Ханзафаров в главе «Башня Сююмбики» своей книги. Описывая башню, он поясняет: «Участник взятия Казани Андрей Курбский в своих записях несколько раз отмечает эту высокую «вежу»[15].
Той же точки зрения придерживается и Галлямов[16].
Султанов, как и Алишев, «великую башню» Курбского не связывает с башней Сююмбике. Он помещает ее «рядом» с Елбугиными воротами, местоположение которых, как и все предшествующие исследователи, предполагает рядом с нынешними Воскресенскими[17].
Резюме: миф об отождествлении «великой башни Курбского» с башней Сююмбике, порожденный, вероятно, Заринским, прочно обосновался в научно-историческом мире.
Ссылки
[1] П. Г. З а р и н с к и й. Очерки древней Казани преимущественно XVI века.- К.- 1877.- С.149
[2] Здесь и далее выделено мной.
[3] К. В о р о н ц о в. Историко-топографический очерк Казани перед завоеванием ея Русскими. К.- 1890. - С.30.
[4] В. Т р о ф и м о в. Поход под Казань, ея осада и взятие в 1552 году. К.- 1890.- С.59, 104.
[5] «там же стояла перед воротами на горе (надо полагать Муралевыми) великая башня, повидимому сохраняющаяся и до сих пор названием Суюнбекиной». «Стены города удалось все-таки занять, а затем и высокую башню, стоявшую внутри города. Первым взошел на стены брат князя Андрея по лестнице, а за ним и остальные, причем заняли высокую башню (надо полагать Суюнбекину), влезши в ея окно» // М. Б о г д а н о в с к и й. Инженерно-исторический очерк осады Казани 7060-7061 г.г. (1552). СПб.- 1898.- С.15, 54.
[6] Н. Ф. К а л и н и н. Раскопки в Казанском кремле в 1953 году // Известия КФАН СССР. Серия гуманитарных наук. Вып. 1.- К.- 1955.- С.130.
[7] Р. Г. Ф а х р у т д и н о в. Мелодия камней.- К.- 1986.- С.168.
[8] Приходится уточнять: нет ни одного «письменного свидетельства участников штурма Казани», где бы употреблялось название - башня Сююмбеки.
[9] А. Г. М у х а м а д и е в. Раскопки у башни Сююмбеки // Вечерняя Казань, 1988.- 12 марта.
[10] А. Х. Х а л и к о в. Башня Сююмбике – легенды и действительность // Советская Татария, 1988.- января; О н ж е. Что, башня, в имени твоем? // Татарстан, 1992.- №11-12 – С.64.
[11] А. Х. Х а л и к о в, С. Х. А л и ш е в. История Казани. Книга I.- К.- 1988.- С.27.
[12] С. Х. А л и ш е в. Казань и Москва: межгосударственые отношения в XV-XVI вв.- К.- 1995.- С.139).
[13] Там же.- С.139.
[14] Ф. В. С а л и х о в а. Башня Сююмбики и истоки цивилизации булгаро-татар.- К.- 2001.- С.8.
[15] Н. Г. Х а н з а ф а р о в. Символы Татарстана (мифы и реальность).- К.- 2001.- С.13.
[16] Р. Ф. Г а л л я м о в. «Башня Сююмбике ханской мечети…» // Казанское ханство: актуальные проблемы исследования.- К.- 2002.- С.221.
[17] Р .И. С у л т а н о в. Историческая география Казани (город и его предместья в XVI-XVII веках).- К.- 2004.- С.99, 145.

Апрель, Яльчик (Марий Эл)

Яльчик, апрель, очень хочется купаться, но сначала дальний путь:
Казань-Осиново-Ивановское-Параты-оз.Яльчик
Проба воды, тест пройден

Легкий перекус недалеко от Парат
Как всегда йогурты

и молочные продукты

Далее путь лежал к Яльчику

Мост через озеро Яльчик

Видео форсирования оз.Яльчик в районе перешейка

Кони отдыхают

Всадники полдничают

Мелкие не отстают

Аппетит приходит во время еды. В ход идут насекомые, только почему-то их называют орешками

Это добром не кончается

Happy End
Снимок на память